11e869d7     

Матвеева Александра - Банкирша



БАНКИРША
Александра МАТВЕЕВА
Анонс
Это - история любви и предательства, верности и мести.
Это - история незаурядной смелой женщины и благородною мужчины.
Они живут в мире, где любой успех может стать приманкой для преступников В мире, где люди способны ради наживы обречь на гибель даже тех, кто им дорог.
Они живут в нашем мире - и выжить в нем им помогают глубокая и чистая любовь и вера друг в друга...
Часть 1
Девятый день
"Следующая станция..." - объявляет голос ниоткуда мою остановку, и я делаю два шага в сторону двери, скользя ладонью по никелированной палке под потолком вагона. На палке микробы и бактерии - возбудители всех известных болезней от чесотки до СПИДа.

Эта мысль приносит мне облегчение. У меня есть шанс неизлечимо заболеть и покончить с существованием, лишенным смысла.
В грязном стекле отражается перечеркнутый надписью "Не прислоняться" смутный женский силуэт. Мой силуэт. Мне неприятно смотреть на него, и я отвожу глаза.

Прислоняюсь спиной к запрещающей это надписи, обвожу взглядом вагон. Народу не то чтобы много, но почти все места на кожаных диванчиках заняты.
Лица пассажиров в свете ламп сероватые и нездоровые, глаза равнодушно смотрят перед собой или уткнулись в какое-нибудь чтиво. Все выглядят обособленными и отгороженными друг от друга.
Только две юные особы в коротких ярких нарядах и смелом макияже оживленно разговаривают, сблизив лица, да пожилая женщина что-то внушает черноволосой девочке лет пяти, стоящей коленками на диванчике.
В вагоне чисто. Мне, коренной москвичке, приятно сознавать, что наше метро по-прежнему лучшее в мире.
Эта мысль на мгновение зацепляется за сознание и вызывает удивление. Удивляет появление положительной эмоции, да и появление эмоции вообще.
Сколько же я не ездила в метро? Пожалуй, года три. Тогда оно выглядело ужасно: грязь, наперсточники, торговцы, цыгане - не многим лучше кошмарной нью-йоркской подземки.
Три года. Почти столько же я не выходила из дома одна.
Страшно подумать, что я на это решилась. На что я рассчитываю? Что он не узнает? Конечно, узнает.
Если не знает уже. Ведь меня оставили одну не более чем на полчаса.
А может быть, я хочу, чтобы он узнал? Надеюсь, что он начнет кричать и я заплачу от обиды?
Наконец заплачу.
Я всегда легко плачу, можно сказать, люблю это дело. Но сейчас слез нет. Я не плакала в тот день.

И ни разу потом. А ведь должна бы плакать, заливаться.
Не могу. Ни одной слезинки. Только сердце щемит и что-то душит, сжимает горло, мешая дышать и говорить.
Лица напротив сливаются в одну грязно-белую полосу. Медленно накатывает и отступает головокружение.
Я поворачиваюсь лицом к дверям, сжимаю пальцы на поручне, крепко, до боли зажмуриваюсь.
Не могу вдохнуть. Не могу.
О Господи! Помоги мне!
- Выходите?
Грубый голос демонстрирует готовность к скандалу. Локоть мне в бок, угол сумки в колено.
Спасибо, мадам! Вы помогли мне вдохнуть.
- Выхожу.
Будь благословенно московское метро! Здесь не размечтаешься, не распереживаешься, живо определят на место, вовлекут в заданный ритм движения. Вперед, вперед, вперед!

Вынесли из вагона, пронесли к эскалатору, вынесли на поверхность, оттолкнули с дороги и бросили.
Теперь делай что хочешь, ты уже не часть толпы, не принадлежность метро, ты одиночка и сам за себя отвечаешь.
Вдоль реки, через парк, все время в горку, к белой ограде, виднеющейся среди деревьев, - почти забытая дорога.
Засинели церковные купола - вот я и у цели.
Прекрасен храм, прекрасен старый парк, и лица людей прекрасны. Люди несп



Назад