11e869d7     

Маслов Юрий - Белогвардейцы



Юрий Маслов
Белогвардейцы
А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь на тех и за других.
М. Волошин
При подходе белых город мгновенно ощерился ледяным холодом штыков,
тупыми рылами пулеметов, выкатил на огневые позиции батареи. И началось...
Первым пошел и атаку офицерский Корниловский ударный полк. Шел молча,
чеканным строевым шагом, как на параде, подхлестываемый лютой ненавистью и
сухим треском барабанных палочек. В лучах еще тусклого зимнего солнца
зловеще посверкивали серебряные, с черно-красным просветом и вензелем К
погоны и белые черепа со скрещенными костями - на фуражках и у левого плеча
па фоне голубого щита. Чуть ниже - два скрещенных меча и граната. И надпись:
"Корниловцы". Жуткое зрелище. Кажется, сама смерть топает тебе навстречу...
Большевистская цепь не выдержала, дрогнула, смешалась со второй. По ним
тотчас ударили шрапнелью с флангов пушки, и корниловцы бросились в штыковую.
Их поддержали марковцы...
Добровольческая армия охватила город кольцом - не вырваться. Но именно
это обстоятельство и отрезвило красных. За ночь они произвели
перегруппировку сил и нанесли мощный контрудар...
Пять дней беспрерывно ухала артиллерия, трещали пулеметы, хлопали
винтовки, пять дней дрались и, матерясь, сходились в штыковую обе стороны, и
неизвестно, кто бы одержал верх, если бы к вечеру пятого дня не зашелестел,
не пополз по офицерским ротам и батальонам встревоженный, схватывающий
сердце страхом и болью слушок: "Корнилов... Корнилов убит!"
Да, исход этого небывалого по жестокости сражения, в
котором красные и белые потеряли более чем по три тысячи человек,
решила смерть генерала Корнилова. Красные обнаружили его штаб,
пристрелялись, и один из снарядов угодил в комнату, где работал генерал.
Белые запаниковали и отступили на исходные позиции - к станице
Елизаветинской. Но и здесь не удержались. На следующий день их прямо с марша
атаковал подоспевший на помощь красным Дербентский полк, с флангов прижала
конница Сорокина. И генерал Деникин, который после смерти генерала Корнилова
принял командование Добровольческой армией, боясь окружения и полного
разгрома, решил отступать.
ГЛАВА I
- Господа, а ведь нас бросили! - сказал прапорщик Колышкин,
приподнимаясь на локте и пытливо вглядываясь в лица сотоварищей, которые,
как и он, лежали на полу грязной, задымленной хаты и с бессмысленным, тупым
упорством рассматривали давно не беленный, в нескольких местах протекший
потолок. Периной всем служила солома, одеялом - шинель. - Или вы по
согласны? Сомневаетесь? - Он закашлялся (пуля пробила
ему грудь навылет), повалился на спину, прижал к еще по-детски пухлым
губам окровавленный платок. - Ну что вы молчите, господа?
Ему никто не ответил. Офицеры продолжали разглядывать узорчатые потеки
на потолке. Взглянуть друг на друга боялись, нет, скорее стыдились, ибо
только вчера каждый из них утверждал: "Мы - люди долга и чести, мы - рыцари,
мы верны себе, Родине и друзьям до последнего вздоха, мы никогда не бросим
товарища на поле брани..." А вот бросили! Выкинули, как отслужившие свой
срок сапоги!
За окнами, поскрипывая давно не смазанными колесами, протарахтели
подводы, прошел на рысях отряд конников. И в хате сразу же повисла жуткая,
гремящая тишина, перестал даже стонать валявшийся без сознания вторые сутки
корнет Егоров - всех придавила, словно могильная плита, мысль о правоте
прапорщика, о неумолимо приближающейся смерти, ибо каждый сообразил, что
подводы - это об



Назад